Весна и воздух полон жизни,
А солнце мечется меж туч.
Нам суждено с тобою вместе
Сегодня выпить мёда пущ!
Товарищ друг, но если вдруг,
Забудь влиянье рефлекторных дуг.
Ты не стесняйся сядь-ка в круг
Пройдёшь и свору этих мук.

А: В темноте под ночным одеялом
Под луной на поле в траве
Пастушок тихонько играет
за деревьями темных ветвей

Звезды падают с неба на землю
Он берет их себе в карман
Его труд спокойный и верный
Вот на землю спустился туман...

Б: Звёзды на небе почти не видны,
Туман непроглядный, в нём нету пути,
И я спотыкаюсь, очнулся в пыли,
Чёрт бы побрал в ночь из дома уйти.

Но вот я поднялся,
Стряхнул пыль с себя,
Как вдруг из тумана
Проснулась заря.

Что делать? Не знаю,
И просто сижу,
Смотря на приятную глазу красу.

Солнце. Небо голубое.
Пошлость… на заснеженном заборе.
Мысли обвиваются змеёю
Скоро встречи час с тобою.

Туча очернила всё собою.
Скучно, от тебя не скрою.
Где ты? Уж минуло пол шестого.
Что же, не забыла ли ты снова?

Хватит, надоело ждать без дела,
Камнем я бросаю в небо.
Грохот. обернулся я поспешно,
Поздно, долго ждал тебя конечно.

Привет, прости, что так внезапно
Начну я этот монолог.
Ты душу мне калечишь сладко,
Но не бери ты это в толк.

Хотел с тобой вести не дружбу
И каюсь, что тебя любил
Но, милый друг, на эту службу
Теперь не хватит моих сил.

В глазах твоих лишь миг тонул,
Казалось мне что тонешь тоже
Себя напрасно обманул,
Ты предпочла другого, что же?

Мой монолог почти свершён,
Хотел сказать люблю покорно;
А получилось, и не скромно:
Ты не заметила, что был в тебя влюблён.

Мой пульс двести ударов в минуту,
В глазах отражаются жизни из книг.
Опыт несу сказок неисчислимых,
Что я могу рассказать вам о них?

Мир добр бывает, бывает жесток,
Здесь сила – талант, а опыт песок.
С талантом сполна заручившись песка,
Мы горы воздвигнем за облака.

Завидуйте, плачьте, смейтесь, любите,
На то нам вся жизнь, её берегите.
Однажды вы сами смотря на кота
Напишите песню – вот чудеса.

В потерянном стихе писал я так:
Что словно птицы мы навечно воспаря,
Танцуя дни и ночи вместе,
Сложили крылья б у одра,
Где нам не возжелали б мести.

Пишу я строки о былом,
Тепле любви и хладе нежном.
Как было время безмятежно
И было хорошо вдвоём.

Всё началось с простого —
Флирт, затем немного потрясений,
И это вместе пережив,
Хотели оба изменений.

Я ввёл традицию: "привет"
Необходимо говорить от утра к утру,
За тем, чтобы не прекращать идти,
И не давать сойти друг другу.

Но время шло, я больше всё хотел понять тебя, чтоб легче было нам идти,
А ты всё дальше отдалялась, в других мирах себя искать. И

Вот теперь привет моё — ничто, а функция,
А ты? Твоё привет — теперь безжизненный отчёт-ответ.

Но что же изменилось? Тебе приелись мои чувства,
Тебя ломали беды с "вне",
Последние что ты смогла ответить:
Уж лучше промолчать, чем отказать тебе.

Но в сердце ты уже мне отказала,
Уже в тебе потухшая искра.
А я, дурак, всё мучился, и вот спросил сам, прямо:
Ты что-то чувствуешь ко мне?
"Увы, но нет. Но не сказала я тебе не потому что что ненавижу,
Ведь для меня, признание в таком, измены хуже нет.
Послушай, есть две вещи, к которым я не равнодушна, и ты в них не участвуешь нет-нет,
Но я к тебе не вижу неприязни, в отличие от массы других "бед"."

Я понял. Хорошо. И поднимаю белый флаг,
Теперь, отчасти, в моих мыслях, расставлен этот кавардак.

А: Мы часто ищем слабые опоры,
N: И души наши в головах рождают споры.
А: Но где искать причал тревоге гордой,
N: В покорности теченьям и верности свободной?

N: А может есть удел другого толка здесь?
А: И мировая сила забудет её счесть..
Но даже так гремят внутри слова:
Любовь, свобода, бог, надежда на всегда.

А: В каком порядке их произношу?
Где правду я как чашу осушу?

N: По существу — явление сие не ново,
Но что мешает разным людям едино молвить слово?
Его оценка — дело поколения,
А не единственного человека рвение.

А: Опору ощутить способен ты в себе.
Её источник может быть внутри, вовне.

И, крепость духа тоже что и вера
Пусть это стройная, логичная афера.

*эпилог*

Чтобы в конце разбавить толк,
Отвечу сила мировая — рок.
Сей текст, не стих, но заковыристый верлибр,
Кто одолеть его готов — получит для познания фибр.

Разрушен вновь, разрушен в прах.
Кто он — толкает в жизнь опять собрав?

Души́ великий демиург бесславно точит, выплавляет инструменты,
И вновь пытаясь окунуть всё глубже — за чертоги бездны.

Быть может, хочет он вперёд узреть вселенские сюжеты,
Аль хочет закалить броню — несчётных образов возмездных.

Никто не видит длань его, но ты ступаешь в её воле,
И форма смысла: кто же я? Рождается из новой боли.

Когда грустишь о пережитке,
О прошлой жизни с человеком,
Когда разломанный на части,
И видишь, что как прежде цел он,
Когда в попытке поддержать
Слова твои сильней пустеют,
Когда остался сломанным,
Тот человек другого греет.

И вроде сам ты виноват,
Хотя не отбирал свободы,
И словно сам себе дурак,
Сидишь с гитарой воешь ноты.
Вопрос остался в сердце,
Что разрывает в клочья ночи:
Зачем теперь и как любви
Искать другой в себе источник.

Гром и хаос, век трибун.
Кажется, смотря вокруг,
Что один остался я,
Вновь рассыплется земля.
Что мне даст тот в бездну взгляд,
Может быть ему и рад?
Словно прыгнув я всплыву,
Хоть велик шанс, что умру.

Что мне жажда, ведь вода
Не падёт дождём сполна.
Всё иссохнет как в песке,
Тяжко, всё же, на душе.

Искусственный свет,
И трап людских вод.
Всё кру́гом плывёт,
Уснуть не даёт.

Хрустальный сад
На почве времени
Спиральная ткань

Гравюра смерти
Сжатая годами
Устлана под ногами

В объятиях тумана
Задав течение
Обретётся солнце

В цепях
С обломанными крыльями
Пытаясь взмыть,
Всё дальше от небес.
И держит словно мощь великая,
Толкает в пропасть сытый бес.

Но я молчу,
А крики что в душе
Мешают по ночам уснуть,
Мне невозможно даже продохнуть.

Кого себе на смену ждут,
Кто пальцем не ударил и о палец?
Неужто трупов горы берегут,
Чтобы потомки вскоре сами словно трупы стали.

Должны должны должны должны
Так молвит голос поколений,
Да что мне ваши три войны,
Когда Свою победу до конца не одержали я и ты.
Что нам оставили отцы?
Что после нас оставим мы?

Звон расстилается в ушах моих.
Сил больше нет, но не смыкается веко.
Кто-то другой мою чашу испил,
Теперь Он зовёт Себя человеком.

Я закаляю волею себя,
Повсюду трещины от старой скорлупы.
И боль остра, дыханье не переведя,
Я падаю работая сквозь сны.
Ещё немного снять с себя того, что мне мешает,
Тянет вниз,
Тогда б я ближе стал к свободе
Чистейшей страсти, сна любви. С такою
Мыслю я прощаюсь, и ставлю точку впереди.

И сердце вновь забьётся
Сбитым ритмом.
Закрыв глаза, чтоб
Видеть только небо —
Простор души, где
Мне гулять порую так нелепо,
Но наблюдать всю страсть и боль
Мне нравится; она свирепа.
Душа, где можно отдохнуть,
К которой тянется охапка душ пугливых,
В которой место будет чтобы утонуть..
А сам я где? На карте опустелой..
Где вечная война-любовь рисует бой.
На стыке боя, жизни, искр — рождаюсь Я,
И вечный мой покой.

То мыслей горсть, охапка смыслов, растёт играется сама с собой,
То для кого надежда, радость жизни, а для кого могила под собой.

Крошится желанье в прах,
Иссяк фонтан мечтаний.
Прячется души бардак,
В порядке пониманий.

Пусть ценность не диктуется отдельно
От бесконечных связей меж людьми
То искреннее чувство — ты сильнее
Чем многие, сбивавшие с пути.

То был июнь, стояло пекло.
Сейчас же едем мы с женой,
В уютный наш медовый месяц.

И по пути, пока не смеркло,
Спросил у милой, дорогой,
Как полномоченный владелец:
— Голубушка, зачем нам конь?
Размер велик, но эта вонь..
Отмыть его бы не мешало,
Куда ты прытью поскакала?!
— Ах, невдомёк тебе мой муж!
Уж сам-ка ты попробуй сдюж.
Твой конь железный не таков,
Какое счастье без подков?

И так приехали к причалу,
Да, кому что, но всем по чаю!

Ночная зыбь.
Лишённый чувства,
Я падаю в раскрывшийся цветок.
Мне нужно,
Чтобы алый огонёк
Разжёгся с мимолётной страстью.
Огнём большим,
Чтобы себя я не обжёг,
Делиться может буду с каждым.
И мимо проплывают города.
И свет их достигает облака.
Я падаю сквозь шум и время года,
И, падая, не нахожу свободу.

Мне чего-то не хватает.
Мыслью мы-сль погоняет.
В одинокой пустоте,
Когда люди есть во вне,
Сидя молча на диване
Вижу я себя в экране.
Так свобода умирает,
Время волю заметает.

В твоих руке, кисти и пальцах
Сжимаешь томное перо.
Им пишешь на бумаге страсти
Возможно с мыслью: всё равно.

Сжимаешь томное перо
В своих руке, кисти и пальцах.
Им выжигаешь буквами ты страсти
С последней мыслью: всё равно.

Ты необычна и умна, порой нежна и так скромна.
При этом всём в лице твоём жара сменяет бурю хлада.
И так, проходит день за днём: любая сталь, любуясь, треснет.
Но, с сердцем твёрдым закалясь, возможно, будет спеть нам песню.

Быть может, ты не знаешь всё ж, — я вижу, что внутри вскипает,
И небо тучи застилают...Они тебя не спрячут, нет.
Ты хочешь утонуть в тепле объятий, с кем — объятий?
Не знаешь, но тянешься, коль видишь самый тусклый свет..

Мой стих не бел, о нет-нет-нет, —
В нём смыслы тают также страстно,
Как и в тебе вся злость,обида воспаряет...
И всё же там внутри...А впрочем, ты меня прости.
И если хочешь— уходи. Ступай. Хотя бы след не заметай...

И пусть я на пороге мировых открытий,
Которых нет в учебниках для светских, бытовых бесед.
Я не забуду цвет твоей улыбки,
В глазах тот алый-яркий свет.

Да-да, мой милый друг,
Войдя в твою обитель, я буду делать то —
Пускай порой и чувства в решето —
Что очертил себе в свой круг.

Бушует зной и воет ветер;
Зимняя ночь — мрачная темень.
Не слышно рек, а только стон деревьев
Пронзает вечную, глухую тишину.

—Да, кто, мой друг, один себя согреет,
Добавит красок жизни в пустоту?
Да тот, кто духом поделиться смеет.
—Должно быть, он и весел, сыт и пьян. — Тю..
Нет, лишь если он другого обогреет,
Себе теплее будет. То не дешёвенький дурман.

Чего желать, чего б не делал,
Всё будет вновь в крушиться в прах:
И в гуще старых мыслей, новых,
Притерпит трещину стенах.

То мой каскад высоких чисел,
И выборов следы простых.
И, может, в этом подсердечном,
Не стукнет мне судьба под дых.

А что есть рок? Небрежен, неизбежен —
Он источает, точит глубину,
В которой есть немного места,
Чтобы сказать в себе "люблю".

...

"Так было, есть и будет," — Сказал однажды некий "Бог"
До той поры, пока есть символ, лишь человеком стать б он мог.
А что есть символ? Бог, добро и зло?
То человечная природа, что тянется, как веко,
словно закрываясь перед сном..

Твой простодушный сладкий образ,
И мыслей добрых, злых клубок.
Мешают мне увидеть толк
Сполна, прочувствовав твой ток.
Хотела б, чтоб в душе тепло,
И связно всё так и легко.
Но. Не даёшь себе отдаться,
Не принимаешь ничего..

Мне не унять его, как не крути,
То голос боли, рвущийся в груди.
Он поднимаясь, рушит мой покой,
Стреляет гад туда, где затянулись шрамы..

Мне не закрыть свои глаза
Но нету и желания биться.
Мне остаётся только подчиниться
И слушать как стучит внутри немой.

Немой и очень громогласный мой
Голос из глубин сознания. Так хочет он
Сказать слова прощания,
Так хочет вечным застыть сном.

Ему все беды нипочём. А мне терпеть
Хотя пределы очень рано стёрты.
Готов ли я брать ношу? Думал был хитёр,
Да попусту растратил дар отцовский.

Капает время — плавит руду,
Цели здесь нет, оставь ерунду.
Думать о вечном проще, чем спать,
Камнем о камень ударить и врать.

Вижу так много; тщетен сей путь,
Но крепко вцеплюсь в его самую суть.
Мне хочется верить, что я не пустой,
Стать важным, словно великой горой.

То воздух разлившийся по ветру,
И, может быть, он впечатал руду
В открытые щели тех, кто истёк
И крови горячей отдавших шматок.

На чужом берегу,
Где искал я опоры.
Там песок был сырым,
Каждый шаг словно в омут.
Не нашёл, что искал.
Возвышаясь под небом,
Меня смыла волна,
О которой не ведал.
Так объяло меня
Хладом огненно-нежным,
И открылись глаза,
То был ветер прибрежный.

И пламя слов грозится своей тьмою, всё жаждет обволакивать собою.
И, кажется, вот-вот тебя накроет, жара, бегущая волною за волною.
Но помнишь ты, как высекал себя с искрою,
И не погаснешь, хоть съедаемый в чужое.
Нет, не погаснешь — заклинаю в этом слове.

Пушистая белая пелена
Меня покрывает, лишь глаза смыкаю.
Я вижу в мыслях тебя,
Твой силуэт меня зазывает.
Мой лучик тепла, моё солнце,
Навечно останься со мною.
Мне так хорошо и плохо,
Тепло твоё я укрою.
Мне сладостно, в те секунды,
Когда я дышу тобою.
Я душу тебе открою,
Пади в мои руки звездою.

Красные оттенки, сыплется песок,
Крабовое мясо, туманна тёплый сок.
Я хочу на волю, я хочу вина,
В море окунуться, в тёплые уста.

Мысли в перемешку, кровь течёт к воде,
Ты меня утешишь? Дай надежду мне..

Твои глаза как серебро,
Алмаз, луны сиянье.
В них погибает мрак ночной,
И сводиться дыханье.

Сегодня ли вчера ли, проснулся среди ночи,
Но лечь не смог обратно, хотел увидеть солнце.
И шла минута, шла вторая, и бодро раскрыв очи,
За горизонтом я увидел восхода свет в оконце.

Ну здравствуй, древнее светило,
17 лет с тобой знаком.
Ты жизнь питаешь своей силой,
И радостью меня мельком.

Чтож, здравствуй сын земной, я сын небесный — Солнце.
С начала человеческих времён, смотрел на человека просто.
Кто горд, кто скуп, а кто добряк, мне пусто, всё же, даже так,
Я обогрею светом всех, и подо мною может греться всяк.

Ведь я же человек,
Я не функция.
Так почему со мной на вы,
Когда любви твоей
Презумпция,
Вот-вот растопчется.. увы.

Мне не понять всех твоих чувств,
Мне мало твоего молчания.
Ты говоришь: кто любит тот поймёт,
Без слов, но как, скажи, не впасть в отчаяние?
Когда мне не дано смотреть в твои глаза,
Когда не вижу я, не слышу и молчу...
Нет, не поймёт, кто любит, всё без слов,
Когда слова есть вся опора... за них ведь тоже я люблю..

Ты восхищаешься другими, и забываешь обо мне, я говорю тебе послушай, быть может восхитишься ты и мне? нет.
Ты вспоминаешь обо мне.
Но почему я стоя на коленях
Веду себя как функция? Я...
Человек. И лишь в твоих покой найду коленях, чертах лица, улыбке неуклюже-нежной.
Да, человек. А ты пока что спишь.. Спи сладко, может что-нибудь и выспишь.

Не то, чтобы хорош я был собой,
Хотя, конечно, не скажу что плох.
Быть может, в речи моей рваной
Увидишь ты скрытый подвох.
Прости, за то что часто скучен,
Хочу обрадовать, но как?
Тебя собою не замучил ль?
Не знаю, в мыслях кавардак.
Не знаю любишь или призераешь,
Я устаю порой, как ты, поверь.
Надеюсь что "люблю" мне скажешь,
И станет в миг моя душа твоей.

Тлеет как огарок последняя надежда,
Дальше будет хуже, меня вы не утешьте.
Мир переверните, всю землю обойдите,
Боль моя не стихнет, будет как и прежде.

Стой, не рви одежду! Отойди от края!
Даже если мигом, проще жизнь настанет.
Да бороться трудно, знаете вы сами.
Подожги надежду, новыми свечами.

Ты принимаешь все их комплименты.
Эти "друзья" для меня конкуренты?
С любой стороны, как ни крути,
Выбор ведь сделан? Знаешь, прости.
Я понимаю, ты хочешь любви,
Дам тебе сколько попросишь, проси.

Издалека я смотрю на тебя.
Ты так покорна, добра и скромна.
Но кровь закипает от мыслей моих:
Как можешь ты также смотреть на других?

Да, может эти чувства не те же,
Но принимаешь ты их ведь к себе же,
Как и однажды мои приняла...
Я вижу влюблённых, как в прошлом себя.

Прости мне всё это, может дело во мне.
Мне сложно принять комплименты из вне.
Открытые публике и болтовне,
Всем точно видно комплименты из вне.

Я знаю про что говорят, и правы они,
Прекрасна в каждом движении ты.
Мне нравится голос твой, хоть поёшь мимо нот,
Но нежностью тёплой меня обдаёт.
И их обдаёт. Понимаешь? Прости,
Я не хочу это в сердце нести.

Впредь эту ношу со мною неси,
Или, пожалуй, мне лучше уйти.

Я был на могиле Цоя,
Спустя 30 с лишним лет.
Да, он лежит, захоронен,
Но он не умер, нет нет.
Душа его взмыла к солнцу,
И смотрит 2000 лет,
На город, где каждый первый
Ещё требует перемен.

Расстрегите мою душу на миллион рваных частей,
Даже если я разрушен буду верен только ей.
Даже в лаву окунувшись,
С жаром 1000 солнц столкнувшись,
Я растаю для неё,
И горящим приведением
Буду вечно её пленным.
Так кричит нутро моё.
Ветры, тучи унесите,
Все печали вдаль, на юг,
Там её почти не знают,
Так что пролетите круг.
А пока вас нет, тут ясно,
Буду я любимой петь
И стихами и гитарой,
Про неё, люблю же ведь.
Даже реку, нет моря,
Да чего уж, океаны,
Для неё, переплывя,
Буду постоянно рядом.
Расстрегите мою душу на миллион рваных частей,
Да кому ж ещё я нужен? Если не любимой ей.

Луна поднялась на неба ковёр,
Солнце вдали, как костёр, догорало.
А на песке, рядом с морем, вдвоём,
Лежали влюблённые, что-то их ждало.

Лежали будто прошло много лет,
Минут, может, двадцать, пятнадцать на деле.
Парень звёзды читал и немного гадал,
Дева подле на море глядела, на берег.

Видно было тропу золотую к луне,
Отражённой в загадочной тёмной воде,
Та трапа зазывала влюблённых.
Не сдержались они, молча в воду вошли,
Под тропинкой к луне эту ночь провели.
Та тропа покорила влюблённых.

И они возвращались, за годом шёл год,
Но однажды не вышли на берег.
Кто-то скажет, что старость своё заберёт,
Но будь ладен ты трижды, старик звездочёт, те двое к Луне улетели.

Ты ходишь по грани заледенелой длани.
Хоть шаги и легки, до тебя все упали.
Не страшен, не горд твой взор, не печален.
Лишь шаг не туда и конец предвещаем.
Тёплый ветер подул. Перемен ли, измен?
В груди твоей чувство свободы, но плен
На властной длани, где ходишь по грани,
Замывает в душе все виды желаний.
Ветер крепчает, шаги также легки,
Вдруг, страх появился в свободной груди.
Неужто судьба тех кто ступит на лёд
Властной длани — пуститься в полёт?
Ты не хочешь мириться, продолжаешь идти,
Лишь шаг не туда и тебя не спасти...